Норд-Фронт

Всех захавает Россия, сжуёт, сожрёт, перегонит споро в говно, а зубы выбьют - будет равнодушно, с нечеловеческим автоматизмом перетирать старческими дёснами, так ей даже сподобнее - всю жизнь почти что беззубой была, вон какие в голодном рту мозоли, пяточные, страшные, ими хазар, обров, монголов - в пыль. Потомков немецких колонистов - хорошие ли, плохие были, сейчас не важно, в мясную кашицу; «ленинскую гвардию» - фаршем, по железнодорожному пищеводу в лагерный желудок. Челюсть набок России свернут - блеванёт кровью пополам с желудочным соком, обварит любителей кулаками махать.

Никого ещё Россия просто так не отпустила. Тут холодно, только русские могут жить. А остальные - так, до поры. Пока не застынут снежными бабами, с морковкой вместо отрезанного носа и яркими пуговицами в опустошённых глазницах. И тут я не о последствии войны или погрома говорю. Не разжигаю нисколько.

Ни к чему такому не призываю. Упаси Боже! Незаметно ото всех я существую в своём квартирном мирке, редко пописываю фельетоны, обожаю ветчинку и у меня растёт животик, и когда длины ремешка перестанет хватать, я буду следовать лучшей в мире методике похудания, а вот голодание, вызываемое всякими государственными потрясениями, противно моей натуре. «Революция» - да у меня от одного слова кошмары!

Приходит комиссар в пропылённом пиджачишке, суёт деревяшку: «Бери ружжо!», и на рублёвские баррикады тянет. А у меня натёртость от перьевой ручки на указательном пальце, хроническая - с семи лет. Нельзя мне... Так что, просто предсказываю. Я человек русский, понимаю что к чему у нас. Объясняю временщикам, чем их Россия накажет. Вот пример: высокопоставленный чиновник с дальневосточного округа повёз жену и дочку посмотреть Петербург. Решили как баре в коляске прокатиться.

На Триумфальной площади девочка выпала и размозжила череп о мостовую. Повезло: живая. Врачи кости соединили скобками, кое-где титановыми пластинками заменили. Обрадовали: выживет, скорее всего, и долгую жизнь проживёт. Правда, овощем. Ну, тут уж... К счастью, в одну из ночей тихо отошла. Затейники из морга делали вскрытие, собранный нейрохирургами металлический конструктор разломали, а сложить - не смогли. Напортачили, со стороны казалось - сразу после соприкосновения с камнем лучше было. Не голова, а огромный чугунок, которым долго гоняли в футбол.

Видно, патологоанатомы сами расстроились из-за неудачи, потому что толково провести процедуру над тулом у них тоже не вышло. Перекривлённый, перетянутый гадкими швами детский трупик отправили через всю Россию, но небесная колея вывела куда-то в Среднюю Азию. Чиновник рычал на своих коллег из воздушного министерства, грозил карами. Ему смотрели в глаза и ласково улыбались, гладили по плечу, мол - всё понимаем, соболезнуем утрате. Понимаем, понимаем, да вы не переживайте, а то так и рассудка лишиться можно. Между тем, тело всё-таки отыскалось, в сарае на отшибе аэропорта Душанбе.

Таджики оттащили подальше, чтобы не травиться трупниной. Золотой крестик, колечко с настоящим бриллиантовым стразиком, платьице они, конечно, сняли, не побрезговали и карманного формата брошюркой с православными молитвами, по новой моде впихиваемой богатенькими в негнущиеся пальцы своих покойников. Гроб тоже куда-то запропастился. Чинуша, впрочем, просил вернуть хотя бы тело, но вежества азиатского не понимал, а потому ему устроили такую бюрократическую волокиту, что выкупная сумма увеличилась в несколько раз от суммы, которой можно было обойтись вначале. Завёрнутый в плёнки и старые скатерти труп выдали на руки отцу, и тут же возникли новые проблемы: не нашлось желающих везти «эту вонь» несколько километров к грузовому терминалу.

Российское посольство, ясное дело, ото всех проблем самоустранилось. С горем пополам труп доставили на Родину. Мать увидела лопнувший от газов живот дочки, - меж растянувшихся шовных ниток вылезли кишащие опарышами кишки, увидела эту громадную угловатую голову с отверзшимся, будто выдыхающим из себя жуткий смрад ртом. Муравей вылез из уголка губ, деловито заторопился вниз, по осклизлой синюшной коже. В глазах у женщины замерцала сумасшедшинка. Чуть не с кулаками бросилась на мужа: езжай обратно в Душанбе, привези мне мёртвую дочку, а не это.

Родственники держали за руки, успокаивали, звали в реальность. Вот твоя дочка. Женщина и в самом деле опомнилась, кинула на похоронах причитавшуюся с неё земляную горсть. И вскорости сошла с ума, уже основательно - от осознания того, что родную кровинку не признала, нос платочком зажала и брезговала подойти ближе. Вот от такого с ума сходят, не от страшных картинок. Чинушу ещё один сюрприз ожидал. С хлебного места при администрации его отодвинули - мол, ты, мужик, отдохни, тебе надо, горе-то ведь какое!.. Сам небось собирался писать заявление? Ну, мы ведь всё понимаем, устроили уже тебе отдых.

Отдыхай давай, с-сукин кот. Символично: чиновник забирает детей у народа, а Россия забирает детей у чиновника. Другой бы повесился, а этот в самом деле пытается отдыхать, китайской гимнастикой увлёкся, жене в лечебницу фрукты носит, и даже не сильно пьёт, всё надеется кусочки растаскиваемой бывшими коллегами собственности сохранить при себе. Словом, барахтается, на челюстях у России, червячком. Хвост откусили, башка чудом в зубную дырку попала. А челюсти опять в движение приходят. И революций не надо - в России всё само, без стрельбы, тишком. Случайненько.

Николай Смуров.